Владимиp  Овчинников
воспоминания  совpеменников
 
 

Художник Сергей Осипов
 

       Владимир Иванович, на мой взгляд, был восторженным, темпераментным художником. Уроженец саратовских просторов Волги, он горячо любил свою Родину. Мне приходилось немало общаться с ним и даже жить в одном доме на Песочной набережной, а иногда и вместе ездить на этюды. Наши беседы, разговоры в большинстве случаев шли об искусстве, из них ясно было видно, что, как истинный художник, он любил и преклонялся перед всем лучшим, что было создано в искусстве, как русскими художниками, так и западноевропейскими. Особенно он любил Левитана, Коровина, Виноградова, Жуковского и, конечно же, импрессионистов и их последователей, среди них выделял Ван Гога за его эмоциональность и темпераментность.

       В наших совместных поездках на этюды мы и жили и работали вместе. Вместе ходили на этюды, даже иногда рядом писали один и тот же мотив, но, конечно, по-разному, что не мешало нашей близости. Обычно, прежде чем написать этюд, мы внимательно всматривались в натуру, думали о нем, компоновали его, конечно в тайне, каждый по-своему, а потом уже приступали к работе. Я хочу сказать, что ни один этюд, ни один пейзаж не был случайным, необдуманным.

       Приступая к работе, Овчинников В. И. сначала тщательно прорисовывал каждую деталь, почти до мелочей, а уже после приступал к живописи. В природе он стремился прочувствовать, понять состояние и общую цветовую гамму данного момента, что зачастую и достигал на своем холсте. Излюбленными его гаммами, я замечал, были зелено-голубая и розовая. Иногда для этого он готовил соответствующего цвета грунта.

       Первая наша с ним поездка была "во Псковщину", в старый Изборск. Он впервые попал в эти края и ему очень здесь понравилось. Ему импонировали в какой-то мере Изборские дали, поля, овраги и, конечно, глубокая старина России. Он говорил, что пейзаж Изборска напоминает ему родные волжские просторы, а Волгу он любил больше всего.

        Работая непосредственно с натуры, мы ставили задачу сделать не просто рабочий этюд для задуманной картины, а стремились создать самостоятельное произведение, как бы работая вместе с природой, как говорил Пикассо. Для такой работы требовался и опыт, и самовоспитание и немалые думы. Ездили мы с ним еще в Погост-Сенно, что на Псковщине, писали раннюю весну, работали с большим увлечением. То было прекрасное время, пишешь и слышишь звон церковного колокола, и все это давало особый душевный настрой.

        Ездили мы и в город Старицы, зимой. Работали с увлечением и восторгом. Красивый русский городок с сохранившейся стариной, особенно красив зимой, среди белого снега. Работали и в мороз, и в слякоть, бывало занесет палитру снегом, стряхнешь и продолжаешь работать, невозможно уйти, хочется закончить.

        Из всех наших разговоров и моих наблюдений представляется, что Владимир Иванович был приверженец Саратовской школы, родоначальником которой был выдающийся художник Борисов-Мусатов. Из этой школы впоследствии вышли Петров-Водкин, Павел Кузнецов, Сарьян, Александр Савинов и Петр Саввич Уткин, у которого, как говорил Владимир Иванович, он учился в Саратове и получил первые навыки и живописные принципы. К ним, по существу, он и стремился в своих работах на протяжении всей творческой жизни.
 
 

Константин Овчинников, старший брат художника

        Деревня Есиповка, в которой мы родились и провели свое детство, была расположена на 8-ой версте Астраханского тракта, выходившего из Саратова на юг. В 1917 г. в ней было 60 дворов. Наша мать Надежда Яковлевна прожила недолго и в 1916 г. умерла. Отец во время войны работал на скотобойне и мы - я, Володя, и младший брат Гриша остались на попечении бабушки и теток.

        В детстве большую часть времени мы проводили на улице. Любили играть в лапту, козны-бабки, казаки-разбойники, но часто большой компанией уходили в незнакомые интересные для нас места на природе, чаще всего на большие пруды, в овраги и даже на берега Волги.

        Учиться Володя пошел в 1920г., а где-то классе в третьем он познакомился с ребятами, занимавшимися в кружке изобразительного искусства при Дворце Культуры железнодорожников и тоже в него записался. Вскоре он стал делать успехи в рисовании и тогда решил выучиться на художника. Все остальное для него уже было второстепенным.

        В 1927 г. Володя поступил в Саратовский художественный техникум. Во время учебы он жил на квартире вместе со своим новым другом Мишей Богоявленским. После окончания 1-го курса они совершили большой туристический поход по Волге от Саратова до ее истока. Большую часть пути они прошли пешком. Хорошо помню, как мы провожали их в этот поход на пристани. Они очень тщательно подготовили свою одежду и снаряжение. У каждого был огромнейший рюкзак. Обуты были в крепчайшие солдатские ботинки. Первую остановку они сделали в Ульяновске, прошли пешком по Жигулям. Знаю, что были в Казани, Нижнем Новгороде, Плёссе, Ярославле, Костроме, Твери, дошли до Селигера.

       Это постижение природы, интерес к жизни, к обычной жизни страны сыграли большую роль в дальнейшем, в его взрослении, становлении как личности. Володе везло на хороших учителей и друзей-товарищей, как Уткин, Савинов, Щеглов, Сева Шаталин, Миша Богоявленский. В 1929 г., когда ему еще не было 18 лет, он впервые участвовал в областной выставке, а осенью 1930 г. вместе с большой группой молодых саратовских художников уезжает в Ленинград для поступления в Академию художеств. Началась новая жизнь...

       По-моему, больше, лучше всего Володя выразил себя как художник в этюдах. Недаром большая  часть их покупалась как законченные картины. Я не встречал людей, которые не приходили бы от них в восхищение... Кстати, я считаю, что по части изображения неба ему не найдется равных в нашем искусстве.
 
 
 

Художник Петр Васильев
 

        Владимир Иванович Овчинников был очень одаренным человеком, от природы ему было дано многое. Мне часто приходилось бывать с ним на творческих базах. Работал он там очень плодотворно, интересно, но работы не любил показывать никому. Приходя на этюд, он долго, не спеша всматривался в натуру, потом делал на палитре рамочку с пропорциями холста и в цвете воспроизводил отношения будущего этюда.

        Любой этюд он начинал с неба. Мне он говорил: "Никогда не торопись начинать писать, вначале присмотрись какой сегодня день, розовый, голубой, серый и т.д....". Терпеть не мог холстов одинаковых в цвете, заученных, как он говорил, а тем более, если Север и Юг писался одинаково в цвете.

        Однажды он преподал урок того, как надо писать с натуры. На берегу реки Волхов стоит красный кирпичный дом. Его частенько называют домом Годлевского, потому что он его взял во всю силу красного, т.е. киноварью и никого этим не удивил. Была осень, и вот однажды Владимир Иванович обратил внимание на этот дом и написал его. Только красного там почти не было, но как написал! Московский художник Буланкин видел, как Владимир Иванович писал, а потом ходил и всем в восхищении говорил: "Как без напряжения и потуг мог создать на холсте совершенно удивительную вещь Овчинников!?".

        Владимир Иванович, на мой взгляд, был явлением в Ленинградском Союзе художников, но прошел свой творческий путь по-настоящему неоцененным. Видимо, кого-то это устраивало. Когда я смотрю его работы, то всякий раз прихожу в неописуемый восторг и радость от его задушевной, чистой, светлой, оптимистической живописи.
 
 

Художник Иван Новосельцев
 

         В 1961 г. я участвовал во Всесоюзной художественной выставке в Москве. Идя по выставке, я вдруг был остановлен: что-то страшно родное, нашенское, саратовское. Я не удержался, подбежал к холсту. Мать моя! Там написано: Овчинников В. И.. Пейзаж видимо был написан по материалам, которые он собирал у нас в Пристанном. Хорошо узнавались наши избушки, овраг и это замечательное, чудесное, очаровательное небушко. Как он умел взять его, вот это небо! Самое главное, пейзаж этот был невероятно светлым, до такой степени светлым, что я был совершенно потрясен...

         Хочется рассказать про летние вечера, проведенные вместе с Володей в Пристанном. Представьте себе дачу, веранду в лунную ночь, перед нами сад, за садом наша матушка-Волга. Луна! Светло! Удивительно светло!! Само собой разговорились о Есенине. Володя говорит: "Вот, понимаешь, Ваня! Ведь Есенин-то родился сразу Великим поэтом...". Он много знал наизусть его стихов и мы часто читали их друг другу. Это наше общение с Есениным в лунные саратовские ночи на даче в Пристанном было трогательным, очаровательно прекрасным и не забудется никогда.

         Этюды в Пристанном он писал подолгу и много. Сидел над оврагом и писал в любую погоду. Работал очень вдумчиво, вникал в каждую деталь. Вначале мне казалось, что он разбеливает. Но потом я увидел, что нет! То не разбел! Это напоенная светом живопись, наполненная светом и невероятной чистотой. Я бы сказал, что он всё пишет небом. Всё пишет небом, вот такая чистота!

         Он многое рассказывал об Уткине Петре Саввиче. Володя весь был пропитан его школой и его отношением к живописи. Буквально всё своё время он отдавал живописи. У меня даже сложилось впечатление, что кроме литературы по искусству он мало что читал. Однажды я предложил ему прочесть роман А. Толстого "Петр I", на что он ответил: "Вань, у меня сейчас совершенно нет времени и нет тех излишних внутренних ресурсов, чтобы читать другую литературу. Я единственно, что могу сейчас прочесть - это брошюрку о Боголюбове, написанную нашим саратовским искусствоведом".

         Работы Овчинникова В. И. отличаются сугубой особенностью. В чем она заключается?  Я бы сказал, что он не писал небо или землю, фигуры людей, дома и т.п., он ничего этого не делал. Он создавал поэзию. Поэзию!! Вот в чём весь фокус Владимира Ивановича. И когда смотришь на его работы, то вот, волнуешься! Просто волнуешься, чёрт возьми!! И невозможно уйти от них, а когда уйдёшь, то они преследуют тебя. Едешь ли по Волге пароходом, смотришь ли на небо - и опять видишь Овчинниковское небо. Смотришь на зелень - и ... чёрт возьми! Опять Овчинниковская зелень! Его глазами начинаешь уже видеть! Это речь уже идет о силе воздействия его искусства. О его богатейшей особенности, поэтической особенности его искусства.
 
 

Художник Глеб Савинов
 

          Вспоминаются мои встречи с Владимиром Ивановичем в местах особенно дорогих нам обоим, на Волге, в селе Пристанном. Владимир Иванович, как и я , был душевно связан с Саратовом, учился у Петра Саввича Уткина, чудесного поэта-художника и прелестного человека, которого знал и я с детства как друга моего отца.

          В селе Пристанном у саратовских художников есть в бывшем архиерейском доме творческая база. Эти места, столь любимые давно ушедшей плеядой крупных художников-волжан и теперешними поколениями саратовских художников, очень любили и мы.

          И я вспоминаю обычно сурового Владимира Ивановича веселым, добрым, помолодевшим, сидящим где-то в тени забора над обрывом пристанского оврага на этюдах. Писал он светлые, декоративные большие этюды. Писал холмы, поросшие полынью, берега оврага с лепящимися по склонам домишками, писал Волгу и лодки, стада овец, коров и коз, спускающихся в полдень на водопой к реке или возвращающихся домой на закате.

          С ним часто на этюдах была и его жена Вера Гавриловна. Я вспоминаю наши вечера, долгие беседы и хорошие споры об искусстве в обществе нашего друга, художника Бориса Васильевича Миловидова. Спадала гроза, свежий воздух пах степью, а где-то на дне оврага, в дубах, кричали совы. Хорошо было...

          И здесь, в Пристанном, мне думается, раскрылась душа Владимира Ивановича Овчинникова - этого хорошего и ревниво, страстно преданного искусству художника.
 
 
 

Художник Петр Фомин
 

         Помню выставки ленинградских художников в 1950-е годы. И сразу вспоминаются пейзажи Владимира Ивановича Овчинникова. Прежде всего - это поэтические пейзажи. Волга с её просторами, обжитыми берегами, шумными пристанями, наполненными своеобразной жизнью больших и малых судов, буксиров, лодок и лодочек. Жизнь прибрежных волжских городов с их шумом и песнями.

         Вспоминаются украинские пейзажи, наполненные светом и солнцем. То ли Канев, то ли величавый Днепр с его необъятными просторами. Эти работы обращали на себя внимание проникновенным ощущением воздушной среды, света, солнца. Они покоряли своей свежестью и неповторимостью колорита, характерного для Украины.

         Вспоминаются пейзажи Овчинникова, сделанные в поездке на нижнюю Волгу. Каспий. Прежде всего "Весенняя путина на Каспии", в которой развертывается своеобразная интересная жизнь. Здесь рыбаки на лодках со своими снастями готовятся к лову или выбирают улов. Бескрайняя, свободная, солнечная Волга, простор и свет, дыхание свежего мира - все это чувствовал зритель, глядя на произведения художника.

         Много писал Владимир Иванович в старых русских городах, его привлекала в них прекрасная архитектура, ее связь с окружающей средой. Немало интересного им было сделано и в этой области. Художник проявил тонкое чувство связи архитектуры с природой.

         В последние годы Владимир Иванович упорно работал над городскими пейзажами Ленинграда. Мы видели целый ряд интересных произведений, посвященных улицам и площадям Ленинграда. Всюду воздух, ощущение бодрости - таково творчество В. И. Овчинникова, талантливого художника, скромного, вдумчивого человека.
 
 
 

Художник Петр Курлев
 

         С Владимиром Ивановичем мы познакомились ещё до войны, а в конце 1940-х гг. вместе работали в копийной мастерской ЛенИЗО на 26-й линии Васильевского острова. Нас сближала совместная работа и общие взгляды на искусство.

         В 1949-1950 гг. копийные мастерские были ликвидированы, а работавших в них художников перевели на творческую работу по написанию "живописи малых форм" - так называемой массовой картины. Эти вещи продавались через магазины, подчиненные ЛенИЗО. Один из них был в Гостином Дворе, другой под кинотеатром "Титан". По содержанию это были пейзажи, натюрморты, изредка жанровые сцены. Они оценивались сравнительно недорого, с тем, чтобы их приобретало население. Владимир Иванович увлеченно отнесся к этому делу.

         Однажды мы с ним поехали в Токсово и сняли на лето для работы небольшой дом. Приходя с этюдов, мы ставили свои работы, смотрели и обсуждали их. Владимир Иванович работал с увлечением, не боялся и больших холстов. Мне запомнилась одна из его работ, она была необыкновенно подана. Это цветы "Иван-чай", он написал их крупным планом, они как-то доминировали на всем холсте и я считал, что эта работа ему удалась. Она была решена как-то по-своему, оригинально, без всяких ссылок на других художников, никакого подражания. Это была его работа, его мышление, его подход, его композиция...

          Весь зимний период в мастерской коллектив писал натюрморты. Овчинников В. И. натюрморты  не писал, он в то время уже работал декоратором в универмаге ДЛТ. Он оригинально оформил внутренние помещения этого многоэтажного, шикарного магазина, а также его витрины. Возле них всегда было много народа. А в свободное время Владимир Иванович писал этюды.

          Так прошла зима, а летом он с семьей уехал на Украину в город Канев. Осенью мы с ним встретились, он очень радушно меня принял, а мне не терпелось увидеть, что же он написал. И вот он вынимает этюды... Да! Друг мой продвинулся здорово! Он привез тогда интереснейшие пейзажи Днепра, большинство ландшафтные, с широкими Днепровскими просторами. У него появилось свое решение в живописи, колористически его новые работы воспринимались как-то по-своему красиво, интересно, тонально.

          Вскоре по этюдам он написал небольшую картину "На Днепре". Вечер, спокойная вода, колорит коричневато-красный. Пейзаж как-то тепло передавал вечернее состояние, он понравился многим художникам. И в 1953 г. Владимира Ивановича приняли в члены Ленинградского Союза художников. Наступил новый этап в его жизни.

 
 

Искусствовед Михаил Удалеев
 

           В среде своих ленинградских коллег Владимир Иванович был выдающимся мастером этюда. Наблюдая за его работой на пленэре, я удивлялся остроте его видения и его поистине снайперской меткости. Он не боялся писать этюды на больших, почти картинного размера холстах. Приготовив рабочее место, художник садился на раскладной стулик под большой зонт и некоторое время зорко всматривался в открывавшийся перед ним вид. Выдавив из тубов нужные краски и быстро определив тоновые отношения, он приступал к работе со всей присущей ему энергией, пока не изменялось световое и цветовое состояние натуры. Поэтому-то на его этюдах встречаются незаписанные места.

          Никакой фальши и отсебятины - таков был его девиз. Он был непримиримым врагом дилетантизма, нетерпимо относился к делателям "видочков" и смазливых картинок, далеких от правды природы.

           Однажды я спросил Володю, что больше всего волнует его при общении с природой на этюдах, какие задачи он хочет разрешить?  - Задачи, - ответил он, - ставит сама натура: состояние погоды, неба, вид построек, характер местности и т.п. Легкость письма - вот основное, что нужно мне впредь. Но легкость не должна пониматься механически. Нужно передать всю полноту и убедительность ощущений: весомость гор, их твердость, тяжесть воды (как ртуть) и всю полноту цветового богатства неба, четкую ясность контуров рельефа, до графичности, либо силуэт полей, лугов, выжженной травы, группы лесков и кустов, деревень, дорог, идущих теней, все богатство слоев почвы на склонах и оврагах с щелями и дырками птичьих гнезд. Все, что видно, не смазывая, сохраняя всю красоту ажурности и пластичности рисунка, все четко, но мягко, цветно и гармонично. Писать надо сложно, с большим чувством и вкусом, писать реально, правдиво, в высшей степени художественно.

           Так ответил Владимир Иванович на мой вопрос летом 1967 г. и я записал его ответ почти дословно.
 

 Биография    57 картин    Фото